Экономколлегия указала на законность дарения единственного жилья
Суть спора
Дарение единственного жилья стало предметом рассмотрения в Верховном суде РФ. В 2018 году Аркадий Бриш подарил матери Диане Княжицкой половину квартиры в Москве, которую они совместно приватизировали в 1993 году. В июне 2021 года Княжицкая продала недвижимость третьим лицам за 31 млн рублей.
В тот же период началось банкротство «Москаппроекта», которым Бриш руководил с 2017 по 2019 год. Признаки неплатежеспособности у компании появились весной 2018 года, а в сентябре Арбитражный суд города Москвы возбудил дело о банкротстве (дело № А40-209616/2018). В мае 2021 года суд привлек Бриша к субсидиарной ответственности на 27 млн рублей из-за непередачи конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации компании.
Сергей Брагин приобрел право требования на 25,8 млн рублей и инициировал личное банкротство бывшего руководителя (дело № А41-65170/2024). Финансовый управляющий оспорил договор дарения доли на основании статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса РФ. По его мнению, Бриш предвидел привлечение к субсидиарной ответственности и передал имущество матери для избежания взыскания.
Позиция Верховного суда
Арбитражный суд города Москвы признал сделку недействительной и взыскал с Княжицкой 15,5 млн рублей — половину стоимости проданной квартиры. Первая инстанция указала на знание Бриша о значительной задолженности подконтрольной компании, а также на отсутствие экономической целесообразности дарения. Кроме того, суд счел, что должник отказался от исполнительского иммунитета, распорядившись долей. 10-й арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Московского округа поддержали эти выводы.
После этого Княжицкая обратилась в Верховный суд РФ. Она настаивала на том, что дарение единственного жилья не причинило вреда кредиторам и не означало отказа от исполнительского иммунитета. Заявительница также указала на невозможность сторон предвидеть привлечение Бриша к субсидиарной ответственности.
Экономколлегия Верховного суда РФ разъяснила: единственное жилье, защищенное исполнительским иммунитетом, не включается в конкурсную массу и не используется для расчетов с кредиторами. При определении такого жилья учитывается недвижимость в собственности должника, а возможность проживать в другом месте значения не имеет. Спорная доля как минимум с 2014 года оставалась единственной недвижимостью Бриша, и он получил ее при приватизации задолго до банкротства «Москаппроекта». Оснований для отказа в исполнительском иммунитете не было.
Верховный суд РФ также сослался на пункт 5 статьи 213.25 Федерального закона «О банкротстве». Эта норма позволяет должнику распоряжаться имуществом, которое не входит в конкурсную массу. Дарение доли не могло причинить вред кредиторам, поскольку они изначально не были вправе рассчитывать на погашение требований за счет ее продажи. Вывод об отказе от исполнительского иммунитета коллегия признала ошибочным. Согласно статье 446 Гражданско-процессуального кодекса РФ, единственное основание для его добровольного ограничения — обременение недвижимости ипотекой. Поскольку сделка не нарушила имущественные интересы кредиторов, иные цели и мотивы не имели значения для разрешения спора. ВС отменил акты трех инстанций и отказал финансовому управляющему в признании договора дарения недействительным, а также во взыскании с Княжицкой 15,5 млн рублей.
Что это меняет для других дел
Позиция экономколлегии подтверждает устойчивость исполнительского иммунитета единственного жилья. Должник, чье единственное жилье не обременено ипотекой, вправе распоряжаться им, включая дарение, без риска последующего признания сделки недействительной по требованию кредиторов. Такое имущество изначально защищено от взыскания, поэтому его отчуждение не формирует вред для имущественных прав кредиторов.
Судам теперь надлежит учитывать разъяснение ВС: сам по себе факт отчуждения единственного жилья не свидетельствует о злоупотреблении правом или отказе от иммунитета. Для отказа в защите необходимо установить обременение недвижимости ипотекой либо иные обстоятельства, прямо предусмотренные законом. Это снижает правовую неопределенность для граждан, проходящих процедуру банкротства, и их родственников, получающих имущество по безвозмездным сделкам.